Энциклопедия мифологии
Славянская мифология
Аккадская, шумерская, зороастрийская мифология
Античная греческая и древнеримская мифология
Ацтекская и майянская мифология Мезоамерики
Ведийская и индуистская мифология древней Индии
Древнеегипетская и западно-семитская мифология
Кельтская, ирландская и валлийская мифология
Китайская, даосская и буддийская мифология
Скандинавская и германская мифология
Славянская древнерусская мифология
Японская и синтоистская мифология
Галерея картин мифических существ

Илья Муромец и Калин Царь

Вырий, древний рай Илья Муромец и Соловей-разбойник Добрыня и удалая поляница
Микула Селянинович Илья Муромец и Поганое Идолище Бой Добрыни со змеем
Вольга Всеславьевич Илья Муромец и Калин Царь Василиса Никулишна
Древний русский богатырь Три поездки и смерть Ильи Чурило Пленкович
Илья Муромец и сила богатырская Застава богатырская Сумхан - богатырь | Садко


А во стольном во городе во Киеве,
Что у ласкова князя Владимира,
Начинался, заводился да по честный пир,
Заводился пир на веселе
На многие на князи да на бояра.
А не зовет он, ведь, себе да во почестный пир
Сильных могучих богатырей,
А приходит-то Илюша, да не званый он.
Сам ли солнышко спотешился:
Да кого дарил он городами-то,
Да кого-то дарил и с пригородками,
Да кого-то дарил и селами-то,
Да селами-то дарил да со приселками.
Тут стала бы княгиня говорить:
«Ты, гой еси, батюшка, Владимир князь!
Всех ударил ты, всех ужаловал,
Одного только удалого добра молодца
Не дарил ты, не жаловал,
Что по имени Илья Муромец!»
«Ты гой еси, княгиня неразумная!
Подарю я удала добра молодца
Теми дарами, которы мне пришли
От татарина, от бусурманова:
Подарю я его тою шубой соболиною».
Берет Илья Муромец шубу за один рукав
И бьет шубу о кирпищат пол,
А сам к шубе приговаривает:
«Велит-то мне Бог шубу бить
О кирпищат пол,
Велит ли мне Бог бивать
Татарина бусурманова?»
Тут князья и бояры подмолвились:
«Гой еси, батюшка, Владимир князь!
Всем-то нам твои дары по любви пришли,
Одному-то удалому молодцу
Дары те не по любви пришли,
Что по имени-то Илья Муромец»
Да рассердился-то солнышко Владимир князь
И приказал-то, ведь,
Владимир князь да стольно-киевский
Взять удалого добра молодца,
Что по имени-то Илью Муромца.
Довести было его на горы высокие,
Бросить его в погреба глубокие
Задернуть решетками железными,
Навалить чащей-хрящем камнем,
А поморить его смертью голодною.
А сильные Киевские богатыри
А рассердились тут на князя на Владимира,
Они скоро садились на добрых коней,
А уехали они да во чисто поле,
Во тое во раздолье во широкое.
«А не будем, ведь, мы жить боле во Киеве,
А не будем мы служить князю Владимиру!»
Княгиня была догадлива,
Копала подкопы под те погреба,
Поила и кормила доброго молодца,
Что по имени Илья Муромец.
Да проходило тут времени ровно три году.
Из-под белые березы кудреватые,
Из-под чудного креста Леванидова
Шли-выбегали четыре тура златорогие.
Случилось идти турам мимо Киев-град,
Мимо тую стену городовую.
Они видели над Киевом чудным чудным-чудно,
Они видели над Киевом дивным дивным-дивно:
И по той стене городовой
Ходит девица-душа красная,
Во руках держит книгу Леванидову
Сколько не читает, а вдвое плачет.
И побежали туры прочь от Киева,
И встретили турицу родную матушку,
И встретили турицу - поздоровались:
«Здравствуй, турица, родна матушка!»
«Здравствуйте, туры, малы детушки!
Где вы ходили, где вы бегали?»
«Шли мы, бежали мимо Киев славен град,
Как мы видели над Киевом чудным чудным-чудно.
Как мы видели над Киевом дивным дивным-дивно:
И по той по стене городовой
Как ходила девица-душа красная,
Во руках держит книгу Леванидову,
Сколько не читает - вдвое плачет».
Говорит турица златорогая:
«Ай вы, глупы туры, малые детушки
Не девица тут ходит душа красная,
А тут плакала стена-мать городовая,
Она выдала невзгодушку великую».
Не волна ли как на море расходилася,
А не сине море всколебалося,
Ай взволновался да ведь Калин царь,
Злой Калин, царь Калинович,
На славный, на стольный Киев-град,
На солнышко князя Владимира,
Ай, как он на святую Русь
Со своею силой поганою:
С сорока царями-царевичами,
С сорока королями-королевичами,
У всех силы было набрано,
У всех силы было заправлено,
У всех было силы по сороку тысячей,
У самого собаки царя Калина сметы нет!
Не дошел он до Киева за семь верст,
Становился Калин у быстра Днепра;
Сбиралася с ним сила на сто верст
Во все те четыре стороны.
Зачем мать сыра-земля не погнется,
Зачем не расступится?
А от пару было от кониного
А и месяц, солнце померкнуло,
Не видать луча света белого;
Как от покрику от человечьего,
Как от ржанья от лошадиного
Унывает сердце человеческое.
А от духу от татарского
Не можно крещеным нам живым быть!
И расставил силу по чисту полю,
А сам сходил, собака, со добра коня.
Садился Калин на ременчат стул,
Писал ярлыки скорописчаты,
Не чернилами писал - красным золотом, -
Ко стольному городу ко Киеву,
Ко ласковому князю ко Владимиру.
И ходит собака-вор Калин царь
По той по силе по поганой.
«Ай же вы, слуги мои верные!
Кто знает баить по-русскому,
Мычать про себя да по-татарскому?»
И сыскался татарин поганый:
А мерою тот татарин трех сажен,
Голова на татарине с пивной котел,
Который котел сорока ведер,
С пивной котел сорока ведер,
Промеж плечами косая сажень.
Знает баить по-русскому,
А мычать про себя по-татарскому.
«Ай же ты, слуга моя верная,
Бери ярлыки во белы руки,
Поезжай-ка ты, посол, во стольный Киев-град,
Ко ласковому князю на широкий двор.
Станови коня середи широка двора,
Сам пойди в палату белокаменну:
А и русскому Богу не кланяйся,
А солнышку князю челом не бей,
Не клони ему буйной головушки.
Кладывай ярлыки ему на дубовый стол,
От мудрости слово написансь
Что возьмет Калии царь стольный Киев-град,
А Владимира князя в полон полонить,
Божьи церкви на дым пустить».
Садился татарин на добра коня,
Поехал ко городу ко Киеву,
Ко ласковому князю Владимиру.
А и будет он, татарин, во Киеве
Середи двора княженецкого;
Скакал татарин с добра коня,
Не вяжет коня, не приказывает;
Бежит он во гридню во светлую,
А Спасову образу не молится,
Владимиру князю не кланяется,
И в Киеве людей ничем зовет;
Бросал ярлыки на круглый стол чудно.
Перед великого князя Владимира.
Отшед, татарин слово выговаривал:
«Владимир князь стольно-киевский!
А наскоре сдай ты нам Киев-град,
Без бою, без драки великой,
И без того кроволитья напрасного!»
И уезжает татарин вон из Киева.
Владимир князь запечалился,
А наскоре ярлыки распечатывал и просматривал,
Глядючи в ярлыки, заплакал свет:
«А рассердил-то я теперь богатырей,
Все богатыри разъехались,
А старого казака Илью Муромца,
Засадил-то его во глубок погреб
И заморил его смертью голодною».
Говорит княгиня да Апраксин:
«Может, жив старый казак, Илья Муромец,
Бывает, съездит во Киев-град, постарается?»
Отвечает ей Владимир князь:
«Ты, гой еси, княгиня неразумная!
Сними-ко ты буйную голову,
Приростет ли она ко плечам?
Так будет ли жив через три года
Удалой добрый молодец,
Что по имени Илья Муромец?»
Говорит княгиня князю Владимиру:
«Посылай только, он жив сидит!»
Выходил князь Владимир на красно крыльцо,
Закричал он зычным голосом
Слугам верным, неизменным:
«Вы гой еси, слуги верные!
Вы подите-ко на горы на высокие"
Развалите чащи-хрящи камни,
Раздерните решетки железные!»
Пошли слуги на горы высокие,
Развалили чащи-хрящи камни,
Отворяли решетки железные.
И заходит Владимир князь во погреба глубокие.
И сидит старый казак Илья Муромец,
Сидит-то за дубовым столом,
А и горит у Илюни воскова свеча,
И читает книгу он Евангелие.
Упадал Владимир князь Илье во праву ногу:
«Ай же ты, старый казак Илья Муромец!
А не знаешь ты невзгодушки великие:
А ко славному ко городу ко Киеву
Наезжал-то тут поганый вор Калин царь.
Уж ты выдь-то, Илья, да из погреба.
Съезди, постарайся ради дому Пресвятой
Богородицы,
И ради матушки свято Русь-земли,
И ради церквей соборных!»
Выходил на Божий свет Илья Муромец.
Надевает латы, те кольчуги золоченые,
А он уздает, седлает коня доброго,
Садился Илья на добра коня,
А поехал он из города, из Киева;
Провожает его Володимир князь
Говорил Илья таково слово:
«Не о чем ты, государь, не печалуйся.
Боже Спас оборонит нас,
А не что Пречистый и всех сохранит!»
Выехал Илья да во чисто поле.
И подъехал он ко войскам ко татарскиим,
Посмотреть на войска на татарские.
Ай, как силушки на чистом поле,
Что мелкого лесу да шумячего,
Не видно ни краю ни берега!
А и как знамений на чистом поле?
Ай, как будто сухого лесу жарового!
Тут старый казак да Илья Муромец
Он поехал ко раздольицу чисту полю,
Не мог конца краю силушки наехати.
А поднимается на гору на высокую,
Посмотрел на все на три-четыре стороны,
Посмотрел на силушку татарскую,
Конца краю силы насмотреть не мог!
А со первой-то горы Илья да он спускается,
На другую-то гору он поднимается,
Посмотрел-то под восточную сторону;
А во той ли стороне да под восточной,
А увидел в поле там белой шатер.
Он спустился с той горы высокой
И поехал по раздольицу чисту полю.
Приезжает тут Илья да ко белу шатру.
У того ли в поле у бела шатра
А стоит двенадцать коней богатырских,
Они зоблют пшену да белоярову.
Видит тут Илья да таково дело:
А стоят-то кони тут русийские:
Отца крестного Самсона Самойловича
И его-то ведь братьицев крестовыих,
Крестовых-то братцев, названых.
Он вязал коня тут ко столбу точеному,
Припускал к пшене да белояровой.
Заходил тут Илья во белой шатер:
А глаза-то он крестит да по-писанному,
Поклон-от он ведет да по-ученому,
На все стороны Илыоня покланяется,
А и крестному он батюшке в особину:
«Здравствуешь ты, крестный ты мой батюшка,
Самсон сын Самойлович!
Вы здравствуйте, крестова моя братия,
А крестовая вы братия, названая!»
Увидали-то они да Илью Муромца,
А скоро ведь скочили на резвы ноги:
«Здравствуй, старый казак Илья Муромец!
Говорили - ты посажен во глубок погреб
У того ли то у князя, у Владимира,
И поморен ты смертшо голодною,
А ты, верно, старик, да жив поезживаешь!»
И говорит старый казак Илья Муромец;
«Ай же ты, крестный мой батюшка,
Самсон сын Самойлович,
И вся братия крестова, названая
Вы седлайте-тко добрых коней,
А садитесь вы да на добрых коней,
А поедемте на помощь на великую:
Супротив поедем царя Калина!»
Говорит отец крестный Самсон Самойлович:
«Ай же ты, любимый крестничек»,
Старый казак Илья Муромец!
А не будем мы да и коней седлать,
И не будем мы садиться на добрых коней,
Кладена у меня заповедь крепкая:
Не бывать бы мне во городе во Киеве,
Не глядеть бы мне на князя, на Владимира
И на княгиню Апраксию не сматривать,
И не стоять бы больше мне за Киев-град:
У него есть много да князей, бояр,
Кормит их и поит и жалует,
Ничего нам нет от князя, от Владимира!»
И говорит старый казак Илья Муромец:
«Батюшка крестный, Самсон Самойлович!
А не ради ведь мы князя да Владимира,
А не ради мы княгини да Апраксин,
Ради дому Пресвятой Богородицы,
И ради матушки свято Русь-земли,
И ради той ли то веры православной,
Да для-ради вдов, сирот, людей бедных
Положи ты половину греха на меня!
Вы седлайте-тко добрых коней,
А садитесь вы да на добрых коней
А пойдемте на помощь на великую,
На супротив поедем царя Калина!»
И говорит Самсон Самойлович:
«Нет, крестничек мой любимый!
Великий мой грех:
Не поеду стоять я за Киев-град!»
«Батюшка крестный, Самсон Самойлович!
Положи же весь грех на меня!
-Вы седлайте-тко добрых коней,
А садитесь вы да на добрых коней,
А пойдемте на помощь на великую,
На супротив поедем царя Калина!»
Тут-то крестный его батюшка
И вся крестовая его братия названая
Поехали да на помощь великую,
Супротив царя да они Калина.
Выезжали-то на гору на высокую,
А Поглядели тут на силу на поганую,
А стоит тая сила во чистом поле,
Аки синее море колыбается!
Тут-то они шатер расставили,
Легли они спать, да опочив держать.
Илье Муромцу не спится, мало собится,
А зауснула тут братия крестовая.
Вставает-то Илья да на резвы ноги,
А выходил-то ведь Илья да из бела шатра:
«Еще ли во Киеве по-старому,
Еще ли во Киеве да по-прежнему?»
И звонят во Киеве во плакун колокол.
А садился-то Илья да на добра коня,
А спускается со горы со высокой
А на тую ли на силу, на татарскую.
А силу-то он бьет да трои сутки, не сдаючи,
Не сдаючи Илья да не пиваючи,
И с добра коня Илья да не слезаючи,
А добру коню отдоху не даваючи.
А бьет-то силу да шесть он ден, не едаючи,
Не едаючи Илья да не пиваючи,
И с добра коня Илья, да не слезаючи,
А добру коню отдоху не даваючи.
Его добрый-от конь да проязычился:
«Ай же ты, старый казак да Илья Муромец.
Укроти-тко ты ведь сердце богатырское!
Есть у собаки царя-Калина ока,
Выкопано три подкопа глубокие,
Я в подкоп скочу - повыскочу,
Тебя, Илью, повынесу;
И в другой скочу - повыскочу,
Тебя, Илью, повынесу;
И в третий скочу - повыскочу,
Тебя-то, Илюшеньку, не вынесу!»
А разгорелось его сердце богатырское,
Размахалась его рученька та правая;
Направил он коня да во глубок подкоп:
Он в подкоп скочил - повыскочил,
В другой скочил - повыскочил,
В третий скочил - сам повыскочил,
Не мог Илью повынести.
А сбежал его конь да во чисто поле,
Это начал он, ведь, по полю побегивать.
Да пришли татары те поганые:
Связали ему ручки белые
Во крепки чембуры шелковые
И привели к собаке царю Калину.
Говорит собака-вор Калин царь:
«Ай же ты, старый казак, да Илья Муромец!
Тебе где-то одному побить мою силу великую!
Да садись-ка ты со мной да за единый стол,
Ешь-ка ты ествушку мою сахарную,
Да и пей-ка мои питьица медвяные,
Одень-ка ты мою одежу драгоценную
И держи-тко мою золоту казну,
Золоту казну держи по надобью.
Не служи-тко ты князю Владимиру,
Да служи-тко ты собаке царю Калину!»
Говорит Илья да таково слово:
«А не сяду я с тобой да за единый стол,
Не буду есть твоих яствушек сахарныих,
Не буду пить твоих питьицев медвяныих,
Не буду носить твоей одежи драгоценной,
Не буду держать твоей бессчетной золотой казны,
Не буду служить тебе собаке, царю-Калину!
А буду стоять я за стольный Киев-град,
А буду стоять за церкви за Божий,
- А буду стоять за князя за Владимира,
И с той ли со княгиней со Апраксией!»
Говорить-то собака-вор Калин царь:
«Поведите, татарове, Илью во чисто поле,
Отрубите Илье буйну голову!»
И повели Илью во чисто поле.
Ведут мимо церковь соборную,
Взмолится тут Илья да всем святителям.
Как из далеча-далеча, из чиста поля,
Набегает-то тут к
Илыошенке да добрый конь,
Ай хватил-то он зубами за те путы шелковые,
Свободил он ручики да белые,
А вскочил Илья да на добра коня,
Выезжал то Илья да во чисто поле,
А и натягивал Илья свой тугий лук,
Накладывает стрелочку каленую,
Сам он стреле приговаривал:
«Лети ты, стрела, выше лесов темныих,
А пади, моя стрела, ни на воду, ни на землю,
Не во темный лес, не в чисто поле,
Пади, моя стрела, на тую гору, на высокую,
Проломи-тко крышу ту шатровую,
Ты пади, стрела, на белу грудь
К моему ко батюшке, ко крестному!
Сделай-ка ты царапину да маленьку,
Маленькую сцапину, да не великую:
Он и спит там, прохлаждается,
А мне здесь-то одному да мало можется
Летела та калена стрела
Выше лесов темных,
И не пала она ни на воду, ни на землю,
Летела тут стрела да ведь на гору высокую,
Проломила она крышу ту шатровую,
А пала она крестному да на белу грудь;
Сделала-ка сцапину да маленьку,
Маленькую сцапину да не великую.
А от сну тут крестный пробуждается,
И говорит он таково слово:
«Вставайте-тко, братцы крестовые!
Верно, моему крестничку не собится!»
Ай вставали тут сильные могучие богатыри,
Скоро-то вставали на резвы ноги,
Садились они да на добрых коней,
А спускались они да с высокой горы,
Нападали на поганых татаровей:
И бьют их, ломят, в конец губят;
Достальные татары на побег пошли,
Сами они заклинаются:
«Не дай Бог нам бывать ко Киеве,
Не дай Бог нам видать русских людей!»
Поехал собака-вор Калин царь от города, от Киева,
Сам говорит таково слово:
«Закажу я детям и внучатам
Ездить ко городу ко Киеву!»
А Владимир князь да стольио-киевский
Заводил он тут да свой почестен пир:
А красное солнышко при вечери,
А почестен пир да весь при весели,
А Владимир князь да столько-киевский
Жалует сильных, могучих богатырей:
Давает города да с пригородками
И давает золоту казну бессчетную!


Правители Руси



Галерея живописи
Мифические существа
Амазонки Дриады
Баньши Кентавры
Валькирии Менады
Вервольфы Нибелунги
Волхвы Нимфы
Гарпии Сатиры
Гномы Сидхе
Гоблины Тролли
Горгоны Феи
Грации Фоморы
Демоны Альвы
Драконы Эльфы
Картины Виктора Королькова



Ариадна

Блодуэдд

При использовании представленных на сайте материалов линк на проект Энциклопедия мифологии приветствуется! Если обнаружите ошибку в статьях или дизайне, просьба сообщить. Пожалуйста, свяжитесь с нами . От счастливых обладателей браузеров IE6 и более ранних версий сообщения по поводу дизайна и вёрстки не принимаются.



Copyright © 2006-2017 SB Ltd