Мифология Египта
История ислама
Мифология Мезоамерики
История Японии

Соловей-Разбойник

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

Соловей-Разбойник или Соловей Ахматович (Одихмантьевич, Рахматович) — птица рахманная, представляет собой, по определению академика Ягича, сложный образ, в котором есть черты птицы и человека, чудовищного богатыря. Соловей-Разбойник залег дорогу в Киев, по которой едет Илья Муромец; он тридцать лет никого не пропускает, оглушая своим свистом и ревом; его гнездо на семи дубах, но есть у него и терем; у Соловья-Разбойника есть сыновья (Позвизд) и дочь богатырша — "Перевозница". Илья привозит Соловья-Разбойника в Киев и за его коварство убивает его или подвергает иной казни. В одном случае Соловей-Разбойник является помощником Ильи в бою, и его образ сливается с представлением о Соловье Будимировиче.

Академик Ватрослав Ягич пытался объяснить происхождение Соловья из легенд о Соломоне, но, как доказал профессор Всеволод Федорович Миллер, для такого объяснения нет достаточных данных, а самое производство имени Соловей от Соломона, при чем впоследствии явилось представление о птице, оказывается крайне натянутым. В свою очередь, исходя из своей восточной гипотезы, русский фольклорист, этнограф и археолог, академик Всеволод Федорович Миллер сближает Соловья с иранской птицей Симургом, с богатырями Ауладом, Кергсаром, белым дивом, а в сказке об Еруслане Лазаревиче находит параллель к Соловью в образе Ивашки-сторожа.



Позвизд
Позвизд
Картина художника Виктора Королькова



Подобное же предположение высказывал раньше Владимир Васильевич Стасов. Профессор Халанский, сближая соответственную былину об Илье Муромце с германскими сказаниями о Тетлейфе, видит в Соловье-Разбойнике отражение образа Зигурда. Историческую основу для представления о разбойнике русский филолог и искусствовед, академик Федор Иванович Буслаев указывал в летописном сказании о разбойнике Могуте. Вообще литературная история типа Позвизда или Соловья-Разбойника до сих пор не вполне выяснена, так как во всех приведенных построениях, рядом с ценными указаниями, заключается немало произвола.