Энциклопедия мифологии
Богатыри Древней Руси
Аккадская, шумерская, зороастрийская мифология
Античная греческая и древнеримская мифология
Ацтекская и майянская мифология Мезоамерики
Ведийская и индуистская мифология древней Индии
Древнеегипетская и западно-семитская мифология
Кельтская, ирландская и валлийская мифология
Китайская, даосская и буддийская мифология
Скандинавская и германская мифология
Славянская древнерусская мифология
Японская и синтоистская мифология
Галерея картин мифических существ

Данило Ловчанин

Трагическая судьба Данилы Ловчанина составляет содержание только двух былин, вошедших в "Сборник" Киреевского и различающихся лишь в частностях. Рассказ открывается пиром у князя Владимира и обычным хвастовством богатырей. Владимир жалуется, что все богатыри переженены, а он холост. Коварный Путятин Путятович (или Мишатко Путятович) указывает ему на красавицу жену Данилы Ловчанина и дает князю совет отправить Данилу на опасную охоту за зверем лютым или за львом. Данила едет сначала к жене, которая, подозревая угрожающую мужу опасность, вручает ему колчан с тремя сотнями стрел. Счастливо убив зверя, богатырь отдыхает в чистом поле. В это время к нему подъезжает русская дружина, посланная против него князем Владимиром. Данила избивает русскую силу, но когда видит, что против него выезжают два брата — родной, Никита, и названный, Добрыня Никитич, — он в отчаянии закалывается.

Верная жена Настасья (иначе Василиса) Никулична, за которою приезжает сам князь Владимир, просит у последнего позволения проститься с трупом мужа, лежащим в чистом поле. Отправившись туда, она над трупом мужа вонзает себе в грудь булатный нож и падает мертвая. Такими образом исполнились слова Ильи Муромца, предупреждавшего князя Вдадимира: "Изведешь ты ясного сокола, не поймать тебе белой лебеди". Содержание былины о Даниле Ловчанине и его жене в связи с многочисленными аналогичными сказками анализировано А. Н. Веселовским в его "Южнорусских былинах" и в "Мелких заметках к былинам". На древнее имя богатыря наслоились различные сказочные бродячие сюжеты. Можно думать, что имя Данило принадлежало историческому лицу, которого судьба была сначала предметом песни, перешедшей затем на ступень былин.



Брачное ложе со смертью
Брачное ложе со смертью
Картина художника Виктора Королькова

Обнаженный от прочих деталей сюжет несколько напоминает трагическую смерть исторического суздальского князя Данилы Александровича, описанную в известном сказании о начале Москвы.
Можно предположить с значительной вероятностью, что полузабытое народное предание об убиении князя Данилы из-за жены двумя близкими к нему людьми и притом на охоте могло повлиять на наименование Данилой Ловчанином богатыря, трагически погибшего на охоте из-за жены. Подтверждением вышеприведенному объяснению имени Данилы Ловчанина может служить и тот факт, что былины о нем известны не на севере, а в пределах Московского великого княжества и царства. По многим признакам, они относятся к суздальскому и даже московскому периоду. Обстановка, среди которой поставлен Данило Ловчанин, по справедливому замечанию Ореста Миллера, только по внешности старая киевская, на самом же деле иная, позднейшая. Действительно, на пиру Владимира — бояре, которые хвалятся поместьями, вотчинами, Владимир своим деспотизмом напоминает скоре Ивана Грозного, чем киевское "Красное Солнышко"; богатырь Добрыня, нарушающий крестное целование и выезжающий по приказу князя против названного брата, также мало похож на Добрыню других былин и напоминает царского опричника.

Богатырь Данило Ловчанин

У князя было у Владимира,
У киевского солнышка Сеславича
Было пированьице почестное,
Честно и хвально, больно радышно
На многи князья и бояра, На сильных могучих богатырей.
В полсыта бояра наедалися,
В полпьяна бояра напивалися,
Промеж себя бояра похвалялися:
Сильн-ат хвалится силою,
Богатый хвалится богатеством;
Купцы-те хвалятся товарами,
Товарами хвалятся заморскими;
Бояра-та хвалятся поместьями,
Они хвалятся вотчинами.
Один только не хвалится Данила Денисьевич,
Тут возговорит сам Володимир-князь:
«Ой ты гой еси, Данилушка Денисьевич!
Еще что ты у меня ничем не хвалишься?
Али нечем те похвалитися?
Али нету у тебя золотой казны?
Али нету у тебя молодой жены?
Али нету у тебя платья светного?»

Ответ держит Данила Денисьевич:
«Уж ты батюшка наш, Володимир-князь!
Есть у меня золота казна,
Еще есть у меня молода жена,
Еще есть у меня и платье светное;
Нешто так я это призадумался».
Тут пошел Данила с широка двора.
Тут возговорит сам Володимир-князь:
«Ох вы гой есте, мои князья-бояра!
Уж вы все у меня переженены,
Только я один холост хожу,
Вы ищите мне невестушку хорошую,
Вы хорошую и пригожую,
Чтоб лицом красна и умом сверстна:
Чтоб умела русскую грамоту
И четью-петью церковному,
Чтобы было кого назвать вам матушкой,
Величать бы государыней».
Из-за левой было из-за сторонушки
Тут возговорит Мишатычка Путятин сын:
«Уж ты батюшка, Володимир-князь!
Много я езжал по иным землям,
Много видал я королевишен,
Много видал и из ума пытал:
Котора лицом красна – умом не сверстна,
Котора умом сверстна – лицом не красна.
Не нахаживал я такой красавицы,
Не видывал я эдакой пригожицы.
У того ли у Данилы у Денисьича,
Еще та ли Василиса Никулична:
И лицом она красна, и умом сверстна,
И русскую умеет больно грамоту;
И четью-петью горазда церковному;
Еще было бы кого назвать нам матушкой,
Величать нам государыней!»

Это слово больно князю не показалося,
Володимиру словечко не полюбилося.
Тут возговорит сам батюшка Володимир-князь:
«Еще где это видано, где слыхано:
От живого мужа жену отнять!»
Приказал Мишатычку казнить-вешати.
А Мишатычка Путятин приметлив был,
На иную на сторону перекинулся:
«Уж ты батюшка, Володимир-князь!
Погоди меня скоро казнить-вешати,
Прикажи, государь, слово молвити».
Приказал ему Володимир слово молвити:
«Мы Данилушку пошлем во чисто поле,
Во те ли луга Леванидовы,
Мы ко ключику пошлем ко гремячему.
Велим пымать птичку белогорлицу,
Принести ее к обеду княженецкому;
Что еще убить ему льва лютого,
Принести его к обеду княженецкому».
Это слово князю больно показалося,
Володимиру словечко полюбилося.
Тут возговорит старой казак,
Старой казак Илья Муромец:
«Уж ты батюшка, Володимир-князь!
Изведешь ты ясного сокола –
Не пымать тебе белой лебеди!»

Это слово князю не показалося,
Посадил Илью Муромца во погреб.
Садился сам во золот стул,
Он писал ярлыки скорописные,
Посылал их с Мишатычкой в Чернигов-град.
Тут поехал Мишатычка в Чернигов-град
Прямо ко двору ко Данилину и ко терему Василисину,
На двор-ат въезжает безопасочно,
Во палатушку входит безобсылочно.
Тут возговорит Василиса Никулична:
«Ты невежа, ты невежа, неотецкий сын!
Для чего ты, невежа, эдак делаешь:
Ты на двор-ат въезжаешь безопасочно,
В палатушку входишь безобсылочно?»
Ответ держит Мишатычка Путятин сын:
«Ох ты гой еси, Василиса Никулична!
Не своей я волей к вам в гости зашел,
Прислал меня сам батюшка Володимир-князь
Со теми ярлыками скорописными».
Положил ярлычки, сам вон пошел.
Стала Василиса ярлыки пересматривать:
Заливалася она горючими слезьми.
Скидывала с себя платье светное,
Надевает на себя платье молодецкое,
Села на добра коня, поехала во чисто поле
Искать мила дружка своего Данилушка.
Нашла она Данилу свет Денисьича;
Возговорит ему таково слово:
«Ты надежинька, надежа, мой сердечный друг,
Да уж молодой Данила Денисьевич!
Что останное нам с тобой свиданьице!
Поедем-ка с тобою к широку двору».

Тут возговорит Данила Денисьевич:
«Ох ты гой еси, Василисушка Никулична!
Погуляем-ка в остатки по чисту полю,
Побьем с тобой гуськов да лебедушек!»
Погулямши, поехали к широку двору.
Возговорит Данила свет Денисьевич:
«Внеси-ка мне малой колчан каленых стрел».
Несет она большой колчан каленых стрел,
Возговорит Данилушка Денисьевич:
«Ты невежа, ты невежа, неотецка дочь!
Чего ради, ты, невежа, ослушаешься?
Аль не чаешь над собою большего?»
Василисушка на это не прогневалась,
И возговорит ему таково слово:
«Ты надежинька, мой сердечный друг,
Да уж молодой Данилушка Денисьевич!
Лишняя стрелочка тебе пригодится
Пойдет она ни по князе, ни по барине,
А по свым брате богатыре».
Поехал Данила во чисто поле,
Что во те луга Леванидовы,
Что ко ключику ко гремячему,
И к колодезю приехал ко студеному.
Берет Данила трубоньку подзорную
Глядит ко городу ко Киеву:
Не белы снеги забелелися,
Не черные грязи зачернелися.
Забелелася, зачернелася сила русская
На того ли на Данилу на Денисьича.
Тут заплакал Данила горючьми слезьми,
Возговорит он таково слово:
«Знать, гораздо я князю стал ненадобен,
Знать, Володимиру не слуга я был!»

Берет Данила саблю боёвую,
Прирубил Денисьич силу русскую.
Погодя того времечко манешенько,
Берет Данила трубочку подзорную,
Глядит ко городу ко Киеву:
Не два слона в чистым поле слонятся,
Не два сыры дуба шатаются:
Слонятся-шатаются два богатыря
На того ли на Данилу на Денисьича:
Его родной брат Никита Денисьевич
И названый брат Добрыня Никитинич.
Тут заплакал Данила горючьми слезьми:
«Уж и в правду, знать, на меня Господь прогневался,
Володимир-князь на удалого осердился!»
Тут возговорит Данила Денисьевич:
«Еще где это слыхано, где видано:
Брат на брата со боём идет?»
Берет Данила сво востро копье,
Тупым концом втыкат во сыру землю,
А на острый конец сам упал;
Спорол себе Данила груди белыя,
Покрыл себе Денисьич очи ясныя.
Подъезжали к нему два богатыря,
Заплакали об нем горючьми слезьми.
Поплакамши, назад воротилися,
Сказали князю Володимиру:
«Не стало Данилы,
Что того ли удалого Денисьича!»

Тут собирает Володимир поезд-ат,
Садился в колясочку во золоту,
Поехали ко городу Чернигову.
Приехали ко двору ко Данилину;
Восходят во терем Василисин-ат.
Целовал ее Володимир во сахарные уста.
Возговорит Василиса Никулична:
«Уж ты батюшка, Володимир-князь,
Не целуй меня в уста во кровавы,
Без мово друга Данилы Денисьича».
Тут возговорит Володимир-князь:
«Ох ты гой еси, Василиса Никулична!
Наряжайся ты в платье светное,
В платье светное, подвенечное».
Наряжалась она в платье светное,
Взяла с собой булатный нож.
Поехали ко городу ко Киеву.
Поверсталися супротив лугов Леванидовых;
Тут возговорит Василиса Никулична:
«Уж ты батюшка, Володимир-князь!
Пусти меня проститься с милым дружком,
Со тем ли Данилой Денисьичем».
Посылал он с ней двух богатырей.
Подходила Василиса ко милу дружку,
Поклонилась она Даниле Денисьичу:
Поклонилась она, да восклонилася,
Возговорит она двум богатырям:
«Ох вы гой есте, мои вы два богатыря!
Вы подите, скажите князю Володимиру,
Чтобы не дал нам валяться по чисту полю,
По чисту полю со милым дружком,
Со тем ли Данилой Денисьичем».

Берет Василиса свой булатный нож,
Спорола себе Василисушка груди белые,
Покрыла себе Василиса очи ясные.
Заплакали по ней два богатыря.
Пошли они ко князю Володимиру:
«Уж ты батюшка, Володимир-князь!
Не стало нашей матушки Василисы Никуличны,
Перед смертью она нам промолвила:
„Ох вы гой есте, мои два богатыря!
Вы подите, скажите князю Володимиру,
Чтобы не дал нам валяться по чисту полю,
По чисту полю со милым дружком,
Со тем ли Данилой Денисьичем"».
Приехал Володимир во Киев-град,
Выпущал Илью Муромца из погреба,
Целовал его в головку, во темечко:
«Правду сказал ты, старой казак,
Старой казак Илья Муромец!»
Жаловал его шубой соболиною,
А Мишатке пожаловал смолы котел.


Правители Руси в картинках



Галерея живописи
Мифические существа
Амазонки Дриады
Баньши Кентавры
Валькирии Менады
Вервольфы Нибелунги
Волхвы Нимфы
Гарпии Сатиры
Гномы Сидхе
Гоблины Тролли
Горгоны Феи
Грации Фоморы
Демоны Альвы
Драконы Эльфы
Картины Виктора Королькова



Юпитер

Фафнир

Царица Савская

При использовании представленных на сайте материалов линк на проект Энциклопедия мифологии приветствуется! Если обнаружите ошибку в статьях или дизайне, просьба сообщить. Пожалуйста, свяжитесь с нами . От счастливых обладателей браузеров IE6 и более ранних версий сообщения по поводу дизайна и вёрстки не принимаются.



Copyright © 2006-2017 SB Ltd