Энциклопедия мифологии
Античная мифология Эллады и Рима
Аккадская, шумерская, зороастрийская мифология
Античная греческая и древнеримская мифология
Ацтекская и майянская мифология Мезоамерики
Ведийская и индуистская мифология древней Индии
Древнеегипетская и западно-семитская мифология
Кельтская, ирландская и валлийская мифология
Китайская, даосская и буддийская мифология
Скандинавская и германская мифология
Славянская древнерусская мифология
Японская и синтоистская мифология
Галерея картин мифических существ

Царь

Соломон и царица Савская
Соломон и царица Савская
Иоганн Тишбейн

Ахилл у Ликомеда
Царь Ахилл в гостях
у царя Ликомеда
Помпео Батони

Царь, один из центральных образов в греческом мифотворчестве. Первые цари и правители первых царских династий представляются нередко правящими в золотом веке. Царь золотого века входит в более широкий комплекс представлений о добром царе, магически обеспечивающем благополучие племени. Так, у Гесиода справедливость царя гарантирует богатый урожай, обилие меда в дуплах у пчел, густую шерсть у овец и даже то, что дети рождаются внешне похожими на своих отцов. И если царь не корыстолюбив, то люди рождаются и живут долго, дети не умирают, в стране нет уродов, и все посеянные семена всходят. Беззаконный правитель обрекает народы на истребление, на голод, чуму, моровую язву и т.п. Таковы, например, действия Эдипа, навлекающие несчастья на фиванский народ (Гесиод, Труды и Дни, 225-229).

Гомеровские поэмы — наши древнейшие исторические источники, касающиеся эллинства, — знают только одну форму государственности: царство с центральной личностью царя (Базилевс, βασιλεύς; собственно Базилия, βασιλεία есть царское достоинство, царский сан, царская власть), около которого группируются все остальные элементы государства. Царская власть в древних героических эпосах Илиада и Одиссея показана вполне сформировавшейся. Происхождение древнейшей царской власти в Греции неопределимо; не помогает и спорная, недостаточно выясненная этимология слова βασιλεύς (водитель народа или стоящий на камне — обе производные слова одинаково сомнительны). Можно предположить, исходя из функций гомеровского царства и из спартанских пережитков, что царская власть вышла из предводительства вооруженным народом или племенем в его завоевательном движении и что ослабление этого элемента в жизни Греции повело за собой и ослабление власти царя. Как бы то ни было, исконная форма царской власти в Греции абсолютно лишена главнейших признаков восточного абсолютизма: царь отнюдь не бог и еще менее собственник государства, отнюдь не нечто несоизмеримое со всеми остальными частями государства. Уже в Илиаде царь скорее является магистратом, носителем народной суверенности и народной воли, чем воплощением божественной и государственной суверенности на земле.



Царская власть в Илиаде — отражение власти верховного бога; Зевс дает царю силу, богатство и славу, на которых основана власть царя; особая милость Зевса часто вызывается тем, что цари так или иначе имеют его своим родоначальником. Властвует, однако, царь не произвольно, а на основании известных неписаных условий (έπι ρητοΐς γέρασι), носителями которых являются, кроме него, члены его совета и весь народ. Царская власть сосредоточивается в руках одного лица; деление власти между несколькими носителями не обычно и порицается (ούκ άγθόν πολυκοιρανίη), хотя эволюция очевидно двигалась по этому пути. Царство наследственно и переходит от отца к сыну. Все функции жизни страны сосредоточены в руках царя: он предводитель войска, он радетель за народ, он же верховный судья, поскольку суд в это время есть государственная функция. На войне власть его, вероятно, сильнее, чем в мирное время; вряд ли вне войска и войны царь мог сказать про себя: παρ' γάρ έμοί θάνατος (Аристотель, Политика, III, 1285). Неясно также, от него ли исключительно зависело начало войны или этот вопрос решался совместно с геронтами и народом. Кончить войну так или иначе зависело от царя, хотя делалось это после предварительного сообщения народу, то есть войску, и, конечно, не наперекор его настроению. Руководительство военными действиями принадлежало царю; от его доброй воли зависело, следовать или нет советам его ближайших соратников. Принципиальное отличие царя Илиады от вавилонских или ассирийских властителей особенно ярко сказывается в том, что территория государства ему отнюдь не принадлежит. Он может отдать другому часть своей власти, но не часть государства. Сам он получает вместе с властью только часть государственной территории (τέμενος), доходами с которой покрывает свои издержки на представительство в отношениях государства к богам и людям. В последнем случае он, вероятно, мог требовать помощи от народа и сверх доходов со своего τέμενος.

Зависимость царя от общины сказывается и в том, что нет нигде в поэмах указания на определенные подати в его пользу. Мы знаем только об определенной плате за известные его действия: как военачальник, он имеет право на часть добычи, как представитель народа перед богами — на лучшую часть жертвы, как судья — на подарки тяжущихся (δώρα, δωτΐναι, θέμίστες). Рядом с этим у царя имеется личное имущество (άγρος), благодаря которому он, вероятно, и мог поддерживать свое первенствующее значение в государстве. Величина этого личного имущества зависела в значительной мере от силы государства; нередко цари владели целыми городами и были настолько богаты, что могли выстраивать себе великолепные крепости и дворцы, подобные микенским и тиринфским, если не считать последние показателями большей силы царской власти в догомеровское время. Царь не стоит одиноко в государстве: таких, как он, среди народа немало — он только выше их скорее количественно, чем качественно. Так, по крайней мере, смотрит на себя тогдашняя аристократия, фактическая мощь которой, основанная на экономическом превосходстве, выражается в том, что царь фактически не может обходиться без ее содействия ни в одной из исполняемых им государственных функций. На войне богатая аристократия предводительствует отрядами и несет на себе тяжесть сражения, выезжая на своих колесницах во фронт войска; за это ей достается, наряду с царем, лучшая часть добычи. В сношениях царя с народом знать (ήγήτορες, μέδοντες, γέροντες) выступает и за, и против царя и влияет этим на настроение массы. Ввиду этого царь старается не обходиться без совета лучших; знать часто приглашается к нему для обсуждения, за едой и питьем, всех более важных вопросов (βουληφόροι). Наиболее ярко сказывается связь царства с аристократией в известной сцене суда в гомеровской Илиаде (XVIII, 503-505). Спорящие состязаются не перед одним царем, а перед всеми геронтами; каждый из геронтов имеет и высказывает свое мнение. Судебной инициативы и права уголовного суда царь не имеет, так как в данный культурный период все это стоит вне рамок государства. Раз царь не собственник государства и поэтому не имеет притязаний на доходы его, то есть на подать с населения, сама собой устраняется возможность существования чиновничества, личных агентов царя. Он имеет слуг и рабов, но не как царь, а как частное лицо; еще менее могут быть названы чиновниками добровольные его приближенные, его θεράποντες. Герольды (κήρυκες), как и царь, несут общественную функцию и потому, как и он, выступают со скипетром в руках.

Позднейшие части гомеровского эпоса Илиады и Одиссеи дают несколько иное представление о царской власти; она слабеет, крепнет аристократия. Теперь уже вся аристократия претендует на имя βασιλήες; повторяются случаи деления власти (например, на острове Схерия) между рядом царей; возможен переход власти вне семьи законного ее носителя; нести обязанности терапонта у царя уже не так почетно. Подготавливается, таким образом, переход к аристократии и олигархии, вызванный, вероятно, не столько вырождением царей и их тираническими стремлениями, как конструирует греческая теория в лице Платона и Аристотеля, сколько общей эволюцией греческой государственности. Чем индивидуальнее становится жизнь Греции, чем более сосредоточивается она в ряде мелких городов-государств, чем теснее становится связь каждого гражданина со своей πόλις, тем меньше шансов у царя удержаться у власти. Для монарха необходима дымка отдаления; абсолютизм несоединим с условиями жизни в стенах одного небольшого города-государства. Насильственно или мирно совершился переход от царства к магистратуре, низведение царей в положение выборных и срочных магистратов или даже жрецов с определенной ограниченной компетенцией — мы не знаем; известно только, что процесс этот совершился везде и закончился приблизительно к VI веку до нашей эры. Только Спарта удержала царство в форме, в высшей степени характерной для оценки всей позднегреческой царской власти.

В Спарте издревле были два царя, которые оба считались Гераклидами, но вряд ли действительно принадлежали к одному роду. Как ни объяснять происхождение этого двойного царства, ясно, что уже в нем лежало некоторое ослабление царской власти. В основных своих чертах спартанская царская власть совершенно повторяет власть царей, изложенную Гомером. Она наследственна от отца к сыну, причем, сыну, рожденному во время царствования отца, отдается предпочтение перед первенцем или старшим. В случае отсутствия сыновей наследует ближайший агнат. Функции царей те же, что и в эпоху Атридов: "цари были советниками и судьями народа в мирное время, предводителями войска на войне и представителями государства в сношениях с богами" (Шуман, Греческие древности, I, 232). В принципе все эти права оставались за ними во все время существования Спарты, но в действительности все они были сведены на нет отчасти герусией, отчасти народным собранием спартиатов, больше же всего — эфоратом. В своем консерватизме Спарта была последовательнее других греческих государств: она сохранила не только имя и сакральные функции царя, но и царскую власть, только связав ее на деле по рукам и по ногам. Герусия сделалась по отношению и к царям, и ко всем гражданам высшей судебной инстанцией; она же отрезала царей от народного собрания, получив право предварительного обсуждения всех предложений, делаемых народу; народ один теперь имел право решать все споры о преемстве царей, о войне и мире, о договорах с иностранными общинами; наконец, эфоры своим верховным контролем совершенно уничтожили свободную инициативу царей. Как ни смотреть на эфорат — как на постепенно усилившихся, первоначально назначавшихся царем судей или как на магистратуру революционного оттенка — ясно одно, что каждый шаг царей и в мирное время, и на войне связан был наблюдением эфоров, угрозой замечания, штрафа и суда герусии. Это право наблюдения в связи с правом созыва народного собрания и герусии отдало эфорам всю полноту исполнительной власти, принадлежавшую до тех пор царям. Результатом развития царской власти в Элладе и большинстве колоний было, таким образом, то, что цари как таковые или совсем прекратили свое существование, или существовали в виде мертвого пережитка. Фактически их власть перешла к выборной и срочной магистратуре, монархический характер которой в большей или меньшей степени сгладился. Монархическая подкладка магистратуры города-государства не раз, однако, прорывалась, выливаясь в новую форму экстраординарной магистратуры — тирании или эсимнетии.


Правители Руси в картинках



Галерея живописи
Мифические существа
Амазонки Дриады
Баньши Кентавры
Валькирии Менады
Вервольфы Нибелунги
Волхвы Нимфы
Гарпии Сатиры
Гномы Сидхе
Гоблины Тролли
Горгоны Феи
Грации Фоморы
Демоны Альвы
Драконы Эльфы
Картины Виктора Королькова



Медея

Гавейн

Посейдон

При использовании представленных на сайте материалов линк на проект Энциклопедия мифологии приветствуется! Если обнаружите ошибку в статьях или дизайне, просьба сообщить. Пожалуйста, свяжитесь с нами . От счастливых обладателей браузеров IE6 и более ранних версий сообщения по поводу дизайна и вёрстки не принимаются.



Copyright © 2006-2017 SB Ltd