Энциклопедия мифологии
Античная мифология Эллады и Рима
Аккадская, шумерская, зороастрийская мифология
Античная греческая и древнеримская мифология
Ацтекская и майянская мифология Мезоамерики
Ведийская и индуистская мифология древней Индии
Древнеегипетская и западно-семитская мифология
Кельтская, ирландская и валлийская мифология
Китайская, даосская и буддийская мифология
Скандинавская и германская мифология
Славянская древнерусская мифология
Японская и синтоистская мифология
Галерея картин мифических существ

Одиссей и феаки

Титаны и Олимпийцы Сизиф и Беллерофонт Подвиги Тезея Одиссей и Цирцея
Мифы о Афродите Миф о Дедале и Икаре Сказание о Эдипе Одиссей и феаки
Сказание о Прометее Сказание о аргонавтах Троянская война Одиссей в Итаке
Подвиги Персея Подвиги Геракла Одиссей и циклопы Странствия Энея

Одиссей, после того как боги освободили его из-под влияния чар нимфы Калипсо, сейчас же принялся строить плот и через четыре дня был уже совсем готов к отплытию на родину. Калипсо снабдила его на дорогу съестными припасами, и он, полный мужества, пустился в путь.

Но скоро его заметил Посейдон; он яростно тряхнул головой и, взмахнув своим трезубцем, поднял ужасную бурю. Бурные волны подхватили плот Одиссея и начали кидать его из одной стороны в другую; несколько раз они сбрасывали его с плота, но ему каждый раз удавалось вновь взбираться на него.

Так он носился по произволу волн, пока, наконец, морская богиня, Лейкотея, не сжалилась над ним; приняв вид нырка, она уселась на край плота и сказала Одиссею: - Сбрось свою одежду, Одиссей, окутай себя моим покрывалом и тогда смело бросайся в волны!

Одиссей послушался ее совета и, надев на себя покрывало, спрыгнул с плота и уселся верхом на одно из бревен, оторвавшихся от него. Два дня носили его волны, и только на третий день прибили к какому-то берегу. Обеими руками он ухватился за выдававшуюся в море скалу, но новая набежавшая волна оторвала его и унесла обратно в море. Тогда он поплыл вдоль берега, и скоро нашел спокойную бухту, в которую вливалась маленькая речка. Работая изо всех сил, он достиг, наконец, земли, но тут силы окончательно оставили его. Без дыхания упал он на землю; из ушей и рта его полилась морская вода, и, окончательно истощенный, он впал в беспамятство. Придя через некоторое время в сознание, он снял с себя покрывало Левкотеи и бросил его опять в волны; затем упал на землю и долго целовал ее. Почувствовав холод от предутреннего прохладного ветра, он спустился с холма и решил укрыться в ближайшем лесу. Без труда нашел он там тихое место между двумя олеандрами, имевшими такую густую листву, что ни солнечные лучи, ни дождь не могли проникнуть сквозь нее; устроив себе ложе из опавших листьев, он улегся на нем, прикрыл себя сверху листьями, и скоро освежающий сон сомкнул его веки и заставил забыть перенесенные страдания.

Тем временем его покровительница, Афина, оставив его спать, принялась заботиться о его дальнейшей судьбе. Прежде всего, она отправилась в главный город феаков, на остров которых, Схерию, был бурей выброшен Одиссей; там жил благородный и мудрый царь, к дому которого и направилась богиня.

Она разыскала спальню Навзикаи, дочери царя, подобной бессмертным богиням своей красотой и прелестью. Афина тихо, как дуновение ветерка, подошла к ложу спящей девушки и, приняв вид одной из ее подруг, сказала ей:
- Лентяйка, как будет бранить тебя твоя мать, если ты не позаботишься о своих прекрасных одеждах, лежащих невымытыми в шкафу! Вставай и отправляйся с утренней зарей мыть их! Я помогу тебе. Знай, что уже не долго осталось тебе быть необрученной, что самые благородные из народа сватаются за тебя!

И с этими словами она покинула девушку, которая быстро поднялась с своего ложа и поспешила к родителям. Встретив в дверях своего отца, который встал еще раньше ее, она схватила его руку и, ласкаясь, стала просит его:
- Отец, прикажи запрячь для меня повозку, чтобы я могла поехать на реку вымыть свои одежды.

Отец охотно исполнил ее просьбу и приказал своим слугам запрячь для нее обширную повозку. Навзикая умела искусно править, схватила вожжи и погнала мулов к тихому берегу реки. Здесь служанки отпрягли мулов, пустили их пастись по траве, а сами понесли одежды к бассейну, нарочно сделанному для мытья. Тщательно выстирав белье, они развесили его сушиться на морском берегу, выкупались сами и стали есть захваченные из дома съестные припасы.

Насладившись едой, молодые девушки затеяли танцы и игру в мяч на лугу, и сама Навзикая приняла в этом деятельное участие. Все шло очень хорошо, но вдруг мяч, отклоненный незаметно рукою Афины, попал в воду. Все играющие подняли страшный крик, и Одиссей, спавший недалеко, пробудился.

Осторожно поднявшись, он отломил густолиственную ветвь и, прикрыв ей свою наготу, выступил из темноты леса и в таком виде предстал перед девушками.

Он был еще покрыт морским илом, и девушки, приняв его за морское чудовище, в страхе разбежались в разные стороны; только одна Навзикая осталась стоять на месте, ибо Афина вдохнула мужество в ее сердце. Одиссей, между тем, раздумывал, обнять ли ему колени девушки или издалека умолять ее о помощи. Он счел последнее более приличным и, простирая руки, сказал ей:
- Кто бы ни была ты, богиня или смертная, я прибегаю к тебе с мольбой о помощи! Будь милостива ко мне, ибо невыразимо велики мои несчастия. Застигнутый бурей, носился я по морю и был выброшен, в конце концов, на этот берег, где я никого не знаю, и где меня никто не знает. Сжалься надо мной, дай мне какую-нибудь одежду, чтобы прикрыть тело, и покажи город, в котором ты живешь. И пусть всемогущие боги пошлют тебе за это все, что угодно твоему сердцу, хорошего супруга, дом, мир и спокойствие!

- Чужеземец, - ответила на это Навзикая, - ты кажешься мне весьма разумным мужем, и раз ты обратился ко мне, то ты не получишь отказа ни в одежде, ни в чем другом, что будет нужно тебе. Я покажу тебе наш город и скажу имя нашего народа; в этой стране живут феаки, я же сама дочь царя Алкиноя.

Так сказала она и приказала своим девушкам дать ему одежду; они, все еще полные страха, медленно исполнили ее приказание и, найдя среди одежд мантию и хитон, положили их около него. Когда они отошли, герой смыл со своего тела грязь и морскую тину и одел чистые одежды, которые пришлись ему как раз в пору. Кроме того, его покровительница Афина наделила его божественной красотой, так что он стал гораздо красивее, сильнее и выше, чем был прежде.

Навзикая с удивлением заметила эту перемену, и сказала, обратившись к своим служанкам:
- Наверно, кто-нибудь из богов помогает этому человеку, и, наверно, это боги послали его в страну феаков. Как непригляден он был, когда мы только что увидали его, а теперь он подобен бессмертным богам! Вот если бы такой муж жил среди нас и сделался бы моим супругом! Ну, а теперь, девушки, дайте чужеземцу подкрепиться едой и питьем!

Когда Одиссей насладился долгожданной пищей, служанки уложили высохшие одежды обратно в повозку, и Навзикая заняла на пей свое место. Чужеземца же она попросила следовать за ней сзади пешком вместе со служанками.

- Когда я нахожусь близ города, - сказала она ему, - я стараюсь сделать все, чтобы избежать болтовни людей. Если бы нас встретили вместе, то, наверно, стали бы говорить: «Что это за прекрасный чужеземец рядом с Навзикаей? Где она нашла его? Это, наверно, ее супруг!» А такие разговоры были бы стыдом для меня. Поэтому, когда мы достигнем рощи, посвященной Афине, то ты останься там и жди, пока мы не въедем в город. Тогда смело следуй за нами, и ты легко разыщешь чудесный дворец моего отца, ибо он выдается из числа всех прочих домов. Войдя в него, обними прежде всего колени моей матери. Если она захочет помочь тебе, то ты можешь быть уверен, что снова увидишь родину своего отца.

Так сказала Навзикая и погнала мулов, но медленно, чтобы Одиссей и служанки могли поспеть за ней. В указанном месте Одиссей отстал от них и принес горячие молитвы своей покровительнице Афине.

Навзикая уже достигла дворца своего отца, когда Одиссей вышел из рощи и направился к городу. Афина не оставляла его своим покровительством и не переставала помогать ему. Она окружила его туманом, сделав невидимым, а сама в образе девушки предстала перед ним около самых ворот города.

- Дочь моя, - обратился к ней Одиссей, - не можешь ли ты указать мне дорогу к жилищу царя Алкиноя!

- Охотно, добрый человек, - ответила она, - мой великий царь живет совсем близко отсюда. Но только иди осторожнее, ибо люди моей страны не особенно любят чужеземцев.

С этими словами она быстро пошла вперед, и через короткое время Одиссей уже стоял перед дворцом царя.
Большой прекрасный дом Алкиноя сиял, как солнце. Начиная с самого порога, внутрь дома шли две медных стены; вход в жилище запирался золотой дверью, по бокам которой стояли две собаки работы Гефеста, одна золотая, другая серебряная, и охраняли вход. Снаружи к дому примыкал роскошный сад с деревьями, покрытыми грушами, смоквами и гранатами; на другом конце сада были расположены пышно устроенные грядки с цветами, а через весь сад протекали два освежающих воздух источника.

Одиссей, налюбовавшись всеми этими чудесами, поспешил в залу царя. В это время там собрались для пиршества знатнейшие мужи феаков; скрытый от их взоров туманом, Одиссей прошел мимо них и достиг трона, где сидела царская чета. Там туман, по мановению Афины, рассеялся, и он, опустившись на колени перед царицей, начал молить ее:
- О, Арета! Умоляя, лежу я у твоих ног и у ног твоего супруга. Уже давно скитаюсь я по морям в тяжкой разлуке со всеми близкими. Да пошлют вам боги счастье и долгую жизнь, если вы устроите мне, бедному скитальцу, возвращение на родину!

Так сказал герой и сел на пепел, лежавший около очага. Все феаки молчали, пока, наконец, седой герой Эхеной не произнес, обратившись к царю:
- Поистине, Алкиной, не подобает чужеземцу сидеть на пепле. Позволь ему занять место рядом с нами за столом. И пусть глашатаи смешают вино, чтобы мы могли совершить жертвенное возлияние Зевсу, покровителю странников; гость же наш пусть насладится тем временем пищей и напитками.

Эта речь понравилась царю, и он, подняв героя за руку, усадил его в кресло рядом с собой. Совершив жертвенное возлияние Зевсу, собрание поднялось, и царь пригласил всех к подобному же празднеству на другой день; но прежде чем они разошлись, он обещал чужеземцу сделать все, чтобы помочь ему возвратиться на милую родину.

Когда гости покинули зал, и чужеземец остался наедине с царской четой, царица, узнав в прекрасной одежде странника свою собственную ткань, спросила у него, где он достал ее. В ответ на это Одиссей правдиво рассказал ей о своих приключениях, о своей последней несчастной поездке и о встрече на морском берегу с Навзикаей; при этом он так расхвалил ее мужество, что царь и царица только радовались в сердце своем, слушая его рассказ.

- Если бы боги позволили, чтобы такой муж, как ты, сделался супругом моей дочери, то я охотно отдал бы тебе и свой дом, и свои богатства, лишь бы ты остался! - сказал Алкиной. - Но Зевс не позволяет мне принуждать тебя к этому! Поэтому, если ты хочешь, я завтра же устрою тебе возвращение на родину.

С глубокой благодарностью выслушал Одиссей это обещание и, простившись со своими хозяевами, вкусил отдых на мягком ложе.

С восходом утренней зари Алкиной и Одиссей, очнувшись ото сна, отправились на площадь и сели на дивно обделанные камни. На площади еще никого не было, и только Афина в образе глашатая ходила по улицам города, приглашая встречавшихся ей жителей на народное собрание. Скоро все проходы и места на площади были наполнены сбежавшимися гражданами, которые с изумлением смотрели на мужественную красоту и величественную осанку Лаэртова сына. Царь в торжественной речи объяснил народу, что просит у него чужеземец, и предложил гражданам предоставить в его распоряжение хороший корабль с гребцами. Затем он пригласил народных старейшин на торжественный пир и приказал позвать на него божественного певца Демодока.

Тотчас же по окончании народного собрания юноши снарядили корабль, поставили на нем мачту и парус и все приготовили к отплытию. Сделав это, они направились во дворец, где уже все залы и дворы были заполнены приглашенными и куда был также приведен и певец Демодок. Когда торжественный пир пришел к концу, поднялся Демодок и запел песню, в которой воспевались подвиги Одиссея и Ахиллеса - героев, имена которых в то время были у всех на устах.

Как только герой услыхал свое собственное имя, он скрыл в одежде свою голову, не будучи в состоянии удержать слез, катившихся по его ланитам. Царь, сидевший близ него, услыхал его тяжкие вздохи и, прекратив пение, приказал почтить иноземца военными играми. Сейчас же все устремились па площадь, где и начались состязания, в которых принимало участие много благородных юношей и среди них три сына Алкиноя. Прежде всего, они испытали свои силы в беге; по данному знаку бросились они вперед к намеченной цели; первым достиг ее Клитоней. Далее они упражнялись в борьбе, метании дисков и кулачном бою, в котором победителем вышел Лаодам.

Окончив борьбу, Лаодам обратился к Одиссею и произнес:
- Однако теперь мы хотели бы посмотреть, насколько сам чужеземец опытен в наших состязаниях. Если нужда и бедность и истощили его тело, то все-таки у него нет недостатка в силе; поэтому я вызываю его состязаться со мной в беге.

Одиссей возразил на это:
- Должно быть, вы хотите оскорбить меня, юноши, если требуете этого. Печаль гложет меня, и в моем сердце совсем нет желания состязаться с вами. Возвратиться скорее на родину - вот все, чего я хочу теперь.

На это Эвриал дерзко возразил:
- Не похож ты, странник, на человека, опытного в военных состязаниях; скорее смахиваешь ты на развозящего товары купца, но никак уж не на героя.

Тогда Одиссей, пылая гневом, сказал:
- Я - не новичок в беге и побеждал в нем самых искусных, пока мог полагаться на свою силу и молодость. Теперь битвы и бури утомили меня, но твои слова возбудили мое сердце, и я хочу-таки испытать себя!

Так сказал Одиссей и поднялся со своего места. Схватив диск, превосходивший своей величиной и тяжестью те, которыми упражнялись феакийские юноши, он с силой метнул его. Все окружавшие невольно пригнули головы, и диск, пролетев со свистом, упал далеко дальше поставленной цели.

Афина, приняв образ феакийского старца, отметила, где упал камень, и при этом сказала:
- Твой знак, чужеземец, отличит и слепой - так далеко лежит он от всех остальных. Можешь быть уверен, что в этом состязании никто не победит тебя.

Одиссей обрадовался ласковому слову неизвестного друга и сказал, обратившись к юношам:
- Ну, вы, так оскорбившие меня, попытайтесь-ка сделать то же самое! И идите сюда, будем состязаться в какой угодно борьбе, посмотрим, кто кого одолеет!

Но юноши, услыхав это, робко промолчали, и тогда возвысил свой голос царь: - Поистине, странник, ты вполне доказал нам свое искусство, и теперь никто, конечно, не посмеет сомневаться в твоей силе. Но, однако, когда ты будешь сидеть у своей супруги, окруженный детьми, вспомни также и наше искусство. Мы не очень искусны в кулачном бою или борьбе, но зато никто не победит пас в искусстве бега и мореплавании. Любим мы также роскошные обеды, пение, музыку, пляску, богато украшенные одежды, освежающие бани и мягкое ложе. Но пусть он увидит сам! Пригласите сюда певцов и лучших феакийских плясунов, чтобы он, увидев, мог порассказать о пас у себя дома в кругу друзей. И принесите арфу Демодока!

- Сейчас же была принесена арфа, и певец начал веселую песню, под звуки которой два лучших феакийских плясуна стали танцевать так грациозно и красиво, как еще никогда не приходилось видеть Одиссею. Восхищенный, обернулся Одиссей к царю, чтобы выразить ему свое удивление:
- И в самом деле, Алкиной, - сказал он, - ты можешь похвалиться искуснейшими плясунами в мире!

По душе пришлись эти слова Алкиною.
- Слушайте, - воскликнул он, - как чужеземец говорит о нас. Он - человек весьма разумный и заслуживает того, чтобы мы принесли ему дары. Двенадцать князей и я сам, тринадцатый, дадим ему в дар по мантии и хитону каждый.

Слова эти были встречены всеобщим одобрением, и глашатай отправился собирать подарки. Затем все дары были уложены в чудный ларец, данный Аретой, и отнесены в царские палаты. Там царь прибавил к мим еще другие дары и, между прочим, чудный золотой сосуд. Одиссей замкнул ларец и, освежившись в теплой ванне, хотел опять возвратиться в общество мужей. Но па пороге двери, ведущей в залу, он заметил Навзикаю, которую не видел с самого своего прихода в город. Теперь она стояла и поджидала его, желая проститься с благородным гостем.

- Да будет над тобой благословение богов, благородный странник! - сказала она, тихо останавливая его. - Вспомни обо мне, когда будешь в стране своих отцов, ибо мне ты обязан своей жизнью!

- Благородная Навзикая! - с волнением ответил ей Одиссей. - Если только всемогущий Зевс дозволит мне увидеть день моего возвращения, то знай, что каждый час я буду вспоминать о тебе, моей спасительнице, как о богине.

С этими словами он вошел в залу и сел рядом с царем. Слуги, между тем, уже позаботились нарезать мяса и разлить вино. Был также приведен и слепой певец Демодок, и теперь он сидел на своем месте, около колонны, стоящей посреди залы. Одиссей, увидев его, отрезал от спины лежавшей перед ним зажаренной свиньи лучший кусок мяса и, подозвав глашатая, сказал ему:
- Друг, передай певцу этот кусок. Хотя я и сам нахожусь в изгнании, но все-таки мне хочется сделать ему что-либо приятное. Ведь певцы пользуются уважением всех людей, ибо сама Муза обучила их пению.

После пира Одиссей еще раз обратился к Демодоку:
- Я прославлю тебя перед всеми смертными, ибо Аполлон и музы научили тебя дивным песням. Спой нам теперь песню о деревянном коне и о том, что делал при этом Одиссей.

Певец с радостью исполнил его просьбу, а герой, услышав, как прославляют его подвиги, опять начал тайно проливать слезы. Но Алкиной заметил это и дал знак певцу остановиться.

- Лучше пускай совсем замолкнет твоя арфа, - сказал он, - ибо, не каждому здесь она доставляет радость. С тех пор как раздались звуки песни, наш гость не перестает предаваться печали; а ведь для каждого человека, имеющего сердце, гость должен быть так же дорог, как и брат. Ну же, милый гость, скажи нам, наконец, кто твой отец и где твоя родина? Ведь мы и без того узнаем это, если наши юноши повезут тебя.

На эту ласковую речь герой ответил словами дружбы и доверия:
- Вы хотите знать, кто я, дорогие друзья, но я не знаю, откуда мне начать свой рассказ и где кончить его?

И с этими словами он назвал свое имя, свою родину и рассказал, к великому изумлению всех окружавших, всю длинную историю своих удивительных приключений.

Когда он кончил, все долгое время не могли промолвить ни слова, потрясенные его рассказом. Наконец, Алкиной нарушил молчание и произнес:
- Привет тебе, благороднейший из гостей, когда-либо посещавших дом мой! Если ты прибыл уже в мое жилище, то я надеюсь, что ты не собьешься больше с верной дороги и скоро забудешь все свои бедствия под кровом родного дома!

Речь эта всем пришлась по душе, и собрание стало расходиться, полное еще чувств, вызванных рассказом Одиссея. На следующее утро феаки отнесли все подарки па корабль, и сам Алкиной расставил их между скамьями, чтобы они не мешали гребцам. Затем все опять возвратились во дворец, где уже был приготовлен прощальный пир. Как только были совершены жертвы, началось пиршество, и слепой певец Демодок сопровождал его звуками своих дивных песен. Одиссей же часто поглядывал на окно, следя за движением солнца, и, как только оно стало спускаться, встал и сказал своему хозяину:
- Славный Алкиной, соверши жертвенное возлияние и отпусти меня! Корабль уже готов. Да благословят тебя боги, мне же пусть дадут они увидеть мою жену и сына!

С этими словами Одиссей перешагнул порог дворца; по приказанию царя, глашатай и три служанки сопровождали его на корабль, неся дары. Придя на корабль, Одиссей молча лег на приготовленное ему ложе, гребцы ударили веслами, и корабль понесся вперед, весело рассекая волны.

Лишь только заря возвестила начало следующего дня, корабль уже находился перед Итакой и скоро вошел в спокойную бухту, посвященную морскому богу. Феакийские юноши пристали к гроту, в котором жили морские нимфы, осторожно перенесли с корабля погруженного в глубокий сон Одиссея и положили его перед входом в грот, а рядом с ним положили все его подарки. Затем, не тревожа его сна, сели опять к веслам и направились обратно к дому. Но морской бог Посейдон, разгневавшись на них за спасение своего врага, обратился к Зевсу с просьбой разрешить ему отомстить им. Тот разрешил, и вот, когда уже корабль находился возле самого феакийского берега, внезапно из воли показался Посейдон, и, взмахнув рукой, опять скрылся под волнами. И корабль со всем, что находилось в нем, превратился в скалу, крепко сросшуюся с морским дном. Феаки, собравшиеся при виде подходящего корабля на берегу, долгое время не могли понять, почему он не двигается дальше. Но Алкиной, узнав об этом, с тревогой воскликнул:
- Горе нам! Вот когда сбылось над нами предсказание, о котором мне рассказывал еще мой отец. Со временем, говорил он, Посейдон гневаясь на нас за нашу помощь путникам, обратит в камень наш корабль и заградит наш город от моря скалами. Поэтому дадим клятву, что никогда больше не будем мы отвозить на родину странников, молящих нас о помощи: теперь же принесем в жертву Посейдону двенадцать быков, чтобы умилостивить его и отвратить от нас его гнев.

Феакийские мужи с ужасом выслушали эти слова и поспешно стали приготовлять жертвоприношение колебателю земли, Посейдону.


Правители Руси



Галерея живописи
Мифические существа
Амазонки Дриады
Баньши Кентавры
Валькирии Менады
Вервольфы Нибелунги
Волхвы Нимфы
Гарпии Сатиры
Гномы Сидхе
Гоблины Тролли
Горгоны Феи
Грации Фоморы
Демоны Альвы
Драконы Эльфы
Картины Виктора Королькова



Янус

Андромеда

Бадб

При использовании представленных на сайте материалов линк на проект Энциклопедия мифологии приветствуется! Если обнаружите ошибку в статьях или дизайне, просьба сообщить. Пожалуйста, свяжитесь с нами . От счастливых обладателей браузеров IE6 и более ранних версий сообщения по поводу дизайна и вёрстки не принимаются.



Copyright © 2006-2017 SB Ltd